Комедия

Наследство

26 ноября
Арт П.А.Б. (Терешковой, 12а)

Наши партнеры
Культурная эволюция СибириСтиль от Александры ДеминойФормула УспехаГазета «Новая Сибирь»Радиостанция «Городская Волна»
Последние новости
Сейчас новостей нет.
Читать все новости

Валерий Стефаниев о ХэппиЦентре

Почему «ХэппиЦентр»? Потому, что мой театр делает меня счастливым. И это мой центр, центр моей жизни, деятельности - просто центр моей Вселенной.

Семи лет отроду я уже определился — окончательно и бесповоротно — с призванием.

Театр. Это точное знание пережило все иные мимолетные увлечения. Впрочем, было одно — серьезное. Во втором классе случился бурный роман с археологией. Раскопки, путешествия, дворцы и могилы, сокровища и мумии будоражили воображение: Но, я как-то уж слишком легко и скоро поверил (а от природы недоверчив), что «все мумии и сокровища уже давно выкопали» без меня. И вскоре мечты мои «выкапывать мертвых людей и сокровища» выцвели, сошли на нет.

А все же что-то общее у театра с археологией было и есть. С высоты прожитого и пережитого это очень ясно: и не очень радует. Но об этом — позже.

В театр я попал «праздничным ребенком». К Новому Году, для утренников, требовались дети, в число коих я и попал. И прижился. Все остальное отошло на второй план, стало даже не третьим — тридцать третьим! И абсолютно лишним! В особенности — школа. В старших классах я уже был занят в четырех спектаклях. А мои отчаявшиеся родители переживали за мое — смутное для них — будущее, ужасаясь оценкам и моему отношению к учебе вообще. В выпускном классе просто запретили — и спасибо им — всякий театр. А я пережидал ужас алгебр и прочих геометрий, грезя о сцене.

Надо было отсиживать для приличия где-то положенные якобы школьные часы. Ну не в подвале же! Бесцельно бродя по улицам? Так ведь есть библиотеки с роскошными читальными залами, с огромными отделами «Искусство»! Постоянная сценическая практика и систематическое, упорное самообразование — вот мои самые главные правила. С детства и по сей день. И моего театра.

Я родом из провинциального театра. Весь в него. Такой же живучий и упрямый. Бесконечно его любящий — по-родственному непримирим с ним, к нему. Вроде все — и по всему — родное. Но убийственное. Говорят, у некоторых детей, случается аллергия на материнское молоко... У меня такое на «репертуарный театр».

Ранее начало не примирило, а обострило протест, борьбу с его главной видовой чертой: бедой, болезнью? — постоянных трупп — ожиданием. (Сколько прекрасных лиц и судеб превратились, источенные этим недугом, в руины? Сотни? Тысячи? А я — у себя — один. Вот и позаботился.) Этот театр всегда похож на вокзал — где все всегда ждут. Званий, зарплат, ролей, искусства: Или, скорее, поезд? Тесно и скученно все едут в одном вагоне (репертуаре, амплуа, выслуги лет и т. д:) — и всегда по одному, всем давно известному, маршруту. Или трамвай — всегда по кольцу? «Трамвай следует до конца кольца?» А хотят-то — все в разные стороны. Во все стороны. И ненавидят себя и тех кто рядом, за то что едут не туда! В сторону от велений сердца своего. И ждут — может свернет поезд, развернется: взлетит? Но чуда, обычно, не случается. Поездами не летают. Не приспособлены.

А как я мучился, когда ждал! Сначала взрослости — думал — за ней придут роли. Мои. Детство, юность пролетели. Пришли роли. Не те. И других — не было. И темы были чужие. Верх актерских устремлений — в совершенстве играть чуждое — и даже неприятное себе — мне неведомо. Нужно было ждать годами, искать, шарить по театрам, шерстить по репертуарам в поиске своих. Ролей, спектаклей, режиссеров, театров:

А вокруг — все накрыты сплошным «Вишневым садом». И каждый театральный птичник высиживал свою обязательную «Чайку». И страшный плач ночной стоит над театральной Россией — то плачут в подушку обделенные ролями актеры. Я-то не плакал. Искал.

Потом пришла идея выжать из театра — устроенный быт. Идея была забавная. Но однажды я заглянул в расписание и обомлел — мой ближайший спектакль был «Колобок». Ну, не Шекспир, конечно, да и театр гастрольный, но меня потряс номер этого спектакля. «736». Ждать было нечего. А быт не налаживался.

Через неделю я стал свободным художником.

Стал искать свой театр, своего режиссера, свои спектакли. Не нашел. Бывали отдельные роли. Подался в режиссеры. Лет через семь серьезно задумался об основе современного театра — пьесах. О действии, которое в них заложено. О своих темах. О миссии.

И перестал ждать.

Что-то ставил, где-то играл. И много — много сочинял, фантазировал, писал.

Когда появились первые пьесы, сделал попытку «пристроить» их по театрам. Получил интересный опыт. Но повторять его не хочу. «Родитель» своим пьесам заботливый и ревнивый. Тяжело отдавать в чужие руки.

А тем временем, пока я по чужим «дворам» ходил, выросло поколение актеров — собственных. Которые в моих пьесах — родные. Для которых писать — радость. И под которых — кроится и строится мое театральное пространство. Которые и есть — мой театр. Мои пьесы и мои актеры.

В прошлом, в минуту отчаяния часто слышал от обиженных актеров и разочарованных режиссеров, уставших директоров — «кому ЭТО все нужно?» Это — театр. Возможно, выходя поденно в чуждой роли, теме, страсти — по-иному и не думается.

Мне некогда даже думать о нужности кому-то. Мне — нужно. Я — так хочу. Я строю — свое.

Я не против «репертуарного театра». Я чту его подлинное величие. Его фантастические свершения. Это — и навсегда — школа. Это гордый храм служения прекрасных людей — великих, могучих, бесконечно любимых мною. Именно он — родная земля моя, которая дарит силой. И от которой — я отталкиваюсь в прыжке. Станет ли он полетом — время покажет. А пока — новый прыжок! В новый день, риск, успех: новый спектакль.

Валерий Стефаниев